Коров накормят коноплей

Коров накормят коноплей

КУПИТЬ МАРИХУАНА В КИЕВЕ

Гидра магазин закладок в тор. В настоящее время на hydra center по большей части представлены магазины обслуживающие юзеров РФ. Ссылка на гидру для TOR браузера. После этого вы без заморочек сможете зайти на сайт Hydra через Тор браузер.

Hydra onion - это крупнейший криптомагазин запрещенных веществ наркотиков и услуг который обслуживает юзеров всего СНГ. Гидра - это магазин моментальных покупок в даркнете. Здесь вы найдете зеркало Hydra Onion, как зайти на Гидру, полезные материалы, касающиеся крупнейшего интернет магазина - Гидра Онион.

Видео по теме. Мы публикуем только проверенные ссылки, которые не содержат в для себя никаких вирусов, и работают в любом браузере. При этом, даже нежели в дальнейшем договор будет признан недействительным, клиент не понесёт убытков. Как смотрится договор купли-продажи земельного участка? Типовой договор купли реализации земельного участка должен включать:. Предмет договора — участок земли с кадастровым номером, который принадлежит торговцу на праве принадлежности и имеет определённые характеристики: площадь, адрес, категория земли, а также стоимость по оценке.

Стоимость участка определяется сторонами без помощи остальных. Все работает через гидра ссылка на сайт гидра через тор браузер как зайти на гидру в торе ссылка для моментальных покупок. Hydra onion ссылка на мгновенные магазины в тор.

Tor Browser - бесплатный набор утилит. Ссылки на гидру. Анонимность и скорость гарантируем. Ссылка работает без тора в любом браузере и на любом устройстве! Hydra это интернет магазин различных товаров определенной темы. Сайт работает с года и на сегодняшний день активно развивается. Гидра онион — это наилучшая площадка по продаже запрещёнки, товаров, которые не приобрести ни в обычном интернете, ни в даркнете.

В случае, нежели доступ к нему будет закрыт, вы будете перенаправлены на зеркало. Сайт повсевременно будет доступен, даже нежели ваш провайдер будет перекрыть доступ. Вы сможете пользоваться сайтом как с компютера, так и с мобильного устройства. Нежели вы осознаете, где находятся зеркала Гидры, просто введите в поиске «зеркала Гидры» и вы получите список адресов.

Также его можно скачать через особенное приложение, которое можно установить на телефон или планшет. Зеркало — это полная копия официального сайта со всеми преимуществами онлайн-казино. Оно позволяет обойти запрет и играть в казино на средства. Что такое зеркало казино?.

Зеркало казино Вулкан — это возможность играть на возлюбленных слотах в хоть какое время, не выходя из дома. Не нужно подстраиваться под расписание, на работу или учебу. Все что нужно — иметь доступ к сети Интернет. Ссылка на сайт hydra зеркало. Гидра - это сеть магазинов, в которых можно приобрести все, что угодно.

В том числе там есть и запрещенные вещества. Нежели Вы не осознаете, как попасть на сайт Гидра, то просто кликните на картину ниже:. Ссылка на Гидру. Перейти на Hydra. Для того, чтобы попасть на гидра сайт, переходите по ссылке ниже: Перейти на hydraruzxpnew4af. Как попасть на Гидру?. Гидру найти не так тяжело, как зайти на нее. Зеркало на сайт Hydra onion ссылка для ТОР браузера.

Как зайти на Гидру - Duration: Ссылка на гидру рабочая доступ только через тор браузер или впн заходить строго через их для вашей. Hydra2Web - Как зайти на гидру?. Hydraruzxpnew4af onion hydra скачать, hydra ru onion, Hydra tor. Поэтому скорость соединения заставляет желать лучшего.

Можете использовать Тор прямо из коробки. Создатели Tor оснастили свой софт очень принципиальным и полезным плагином NoScript, который устанавливается по умолчанию, но как досадно бы это не звучало по умолчанию не настраивается. Для функции NoScript в левой части браузера нажмите на иконку дополнения. В появившемся меню выберите пункт «Настройка». На вкладке «Белый список» уберите галочку с поля «Глобальное разрешение скриптов…». Перейдите на вкладку «Встроенные объекты» и отметьте галочкой нужные поля.

Все в точности как показано на скрине ниже. На данный момент настроим сам Браузер, для этого необходимо зайти в скрытые функции. Подробнее о укрытых настройках приватности браузера Firefox мы писали в статье « Configfox » и в статье « Как отключить слежку в Firefox ». Итак, в адресной строке пишем «about:config» и нажимаем на ввод. После этого покажется окно предупреждения, в котором жмем на голубую кнопку «Я обещаю что…» и идем дальше.

Здесь нам нужно найти и поменять некоторые критические функции. В первую очередь изменяем загрузку и обработку Javascript. Сделать это можно с помощью конфигурации параметра «javascript. В поисковой строке, которая находится под адресной строкой, пишем «javascript. На данный момент правой кнопкой мышки нажимаем на пункт «Переключить», что изменит данный параметр с «True»на «False». Таким же образом находим параметр «network.

Находим параметр «network. Находим параметр «extensions. После этих конфигураций некоторые сайты могут некорректно работать в данном браузере. Но вы повсевременно можете вернуть прежние функции, что я конечно-же очень не советую делать. После того как вы произвели все функции, я желаю рассказать как правильно пользоваться Tor. Вот список правил которые необходимо соблюдать каждому, кто употребляет Tor :. Также советую использовать анонимную операционную систему Tails или другую анонимную ОС.

Юзайте поиск, на сайте мы когда-то обозревали фаворитные анонимные операционные системы. Анонимность Tor зависит только от вас и вашего поведения в сети, не один даже самый анонимный Браузер не защитит вашу систему и вашу информацию от кривых рук пользователя.

Будьте бдительны, не давайте себя ввести в заблуждение. Нежели возникают сомнения, то лучше не нажимать, не переходить по ссылке и естественно же не закачивать. Deep Web — это далеко не повсевременно дружественная среда. Там для вас может перепасть и от людей в костюмах, нежели вы делаете что-то не очень незаконное. И от взломщиков или просто кидал, нежели вы пушистый, наивный пользователь-одуванчик.

На этом все, друзья. Надеюсь вы смогли правильно настроить Tor. Всем удачи и не забудьте подписаться на нас в соц сетях. Это не последняя статья на тему анонимность Tor и информационной сохранности. Попробуйте Orbot. Это официальная версия клиента Tor для Android.

Или ввожу адрес какого либо сомнительного сайта,не открывает.. Для чего же мне тогда этот браузер Tor нужен,если нереально никуда зайти ,либо что нибудь найти? Или нужно чтото отключить в нем тогда, а что? Используй поисковик duckduckgo! Практически, как это обойти не принебрегая конфиденциальностью? И способны ли браузерные расширения помочь в этом?

Так и у меня было. Без этого джава скрипта практически все нельзя сделать на сайтах. Выходит, просто почитать молча и уйти. Написать не получится. Основная О нас Архив. Ростовскому журналисту Хорошилову назначили часов неотклонимых работ update: По теме. Ошибка в тексте? В Беловежской пуще в Брестской области Беларуси началась 3-я встреча русской и украинской делегаций. В деревне Карабаново Костромской области полицейские задержали настоятеля церкви Воскресения Христова Иоанна Бурдина и составили Новенькая Зеландия ввела санкции против россиян — чиновников, предпринимателей, журналистов, сказало Министерство иностранных дел и Судья Центрального районного суда Кемерово Александр Вялов оштрафовал на 60 тыщ рублей летнего местного обитателя Максима Мурашка по Банк Рф ограничил переводы за предел физлицами — резидентами до 5 тыщ баксов либо эквивалент в иной иностранной валюте в Плана по выходу из катастрофы у власти нет.

Коров накормят коноплей тор браузер глубинный интернет gydra

Завод по переработке конопли. Огромная ферма каннабиса. День каннабиса. Новости по плану №65 #298

Хорошо разбираюсь браузер тор для андроид скачать плох

ВКЛЮЧИТЬ ФЛЕШ ПЛЕЕР В ТОР БРАУЗЕРЕ HIDRA

На свете 5 млрд деревьев. Я это вычитал в книге. И под каждым деревом есть тень, верно? Означает, откуда берется ночь? А вот откуда: 5 млрд деревьев — и из-под каждого дерева выползает тень. Вот бы отыскать метод удержать их все под деревьями и не выпускать — тогда и спать ложиться незачем, ведь ночи-то и не было бы вовсе! Вот для тебя и выходит: чуть-чуть старенького и чуть-чуть новейшего. Да, лето состоит из обычных обрядов, для каждого есть свое обычное время и свое обычное место.

Ритуал приготовления лимонада либо замороженного чая, ритуал вина, туфель либо босых ног и, в конце концов, чрезвычайно скоро, еще один, полный размеренного плюсы обряд: на веранде вешают качели. На 3-ий день лета, под вечер, дедушка выходит на веранду и принимается невозмутимо рассматривать два пустых кольца, свисающих с потолка. Нерасторопно подступает к перилам, уставленным горшками с геранью, точно Ахав, который испытующим взором встречает ясный тихий день и ясное небо; позже облизывает палец и подставляет его ветру, снимает пиджак — нужно же убедиться, не холодно ли на закате в одной рубахе.

Позже издали здоровается с соседями — те тоже выходят на уставленные цветами веранды, чтоб насладиться теплым летним вечером; они даже не слышат, как чирикают за стенкой либо тявкают, точно болонки, их супруги. Они ищут в гараже качели, стирают с их пыль, выносят на веранду, и дедушка подвешивает их к кольцам в потолке, точно водружает парадное седло на слона для праздничного и тихого праздничка летних вечеров.

Дуглас легче деда, он первым садится на качели. А позже и приличный дедушка осторожно пристраивается рядом. И они, улыбаясь и кивая друг другу, молча раскачиваются взад и вперед, взад и вперед Минут через 10 на веранду выходит бабушка с полными ведрами и швабрами, подметает и моет веранду. Из дома выносят легкие стулья, качалки и шезлонги.

Часов в семь раздается легкий скрип — от столов отодвигают стулья, а ежели постоять под окном столовой, услышишь, как там бренчат на разбитом фортепьяно с пожелтевшими от старости кнопками. Чиркают спички, булькает вода — во всех кухнях моют посуду, со звоном ставят тарелки сушить на полку.

А позже понемногу на сумеречных улицах под большущими дубами и вязами оживает дом за домом, на тенистые веранды выходят люди, точно фигуры на часах с барометром, предсказывающие погоду. Вот возникает дядя Берт, а то и дедушка, позже отец и еще кто-либо из родных; дамы еще переговариваются в остывающей кухне, мужчины первыми выходят в сладостную тишина вечера, попыхивая сигаретами, и наводят порядок в собственном своем мире.

На веранде зазвучат мужские голоса; мужчины расположатся поудобнее, задрав ноги повыше, а мальчишки, точно воробьи, усядутся рядком на стертых ступенях либо на древесных перилах, и оттуда за вечер уж обязательно что-нибудь упадет — или мальчик, или горшок с геранью.

И в конце концов за дверью на веранде вдруг возникнут, точно привидения, бабушка, прабабушка и мать, и тогда мужчины зашевелятся, встанут и придвинут им стулья и качалки. Дамы принесут с собой различные веера, сложенные газеты, буковые метелочки либо надушенные носовые платки и за разговором будут ими обмахиваться. Они болтают без умолку целый вечер, а о чем — назавтра никто уже и не вспомнит.

Да никому и не принципиально, о чем молвят взрослые; принципиально лишь, что звук их голосов то наращивается, то замирает над тонкими папоротниками, окаймляющими веранду с 3-х сторон; принципиально, что город понемногу наполняется тьмой, как как будто темная вода льется на дома с неба, и в данной для нас тьме красными точками мерцают огоньки, и журчат, журчат голоса. Дамы сплетничают и отмахиваются от первых москитов, и те начинают в воздухе свою неистовую пляску.

Мужские голоса попадают в старенькое дерево домов; ежели закрыть глаза и прижаться головой к доскам пола, слышно, как рокочут голоса парней, точно отдаленное землетрясение, оно не прекращается ни на миг, лишь слышится то чуток тише, то погромче. Дуглас растянулся на сухих досках веранды, счастливый и умиротворенный, — голоса эти никогда не умолкнут, они будут вечно оплетать говорливым потоком его тело, его сомкнутые веки, вливаться в сонные уши. Качалки пощелкивают, как сверчки, сверчки стрекочут, как качалки, а поросшая мхом бочка для дождевой воды под окном столовой рождает все новейшие поколения москитов и дает тему для разговора еще на множество лет.

Как отлично летним вечерком посиживать на веранде; как просто и спокойно; вот ежели бы этот вечер никогда не кончался! Это — нескончаемые, надежные обряды; постоянно, до скончания века будут вспыхивать трубки курильщиков, в полутьме будут мелькать бледноватые руки и в их — вязальные спицы, будет шуршать серебряная обертка мороженого, кто-либо все время будет приходить и уходить. Поэтому что за вечер обязательно кто-либо придет — из примыкающих домов либо те, кто живет на иной стороне улицы; проедут на собственном небольшом жужжащем автомобильчике мисс Ферн и мисс Роберта, время от времени они захватят Тома либо Дугласа проехаться вокруг дома, а ворачиваясь, посидят на веранде, обмахивая веером горящие щеки; либо мистер Джонас, старьевщик, поставит собственный фургон с лошадью где-нибудь под деревьями и впопыхах поднимется по ступенькам — сходу видно, ему не терпится поведать что-то новенькое, еще не слышанное, и, как ни удивительно, это и правда бывает что-нибудь новое.

И в конце концов, детки — они бегают кое-где в темноте, напоследок играют в прятки либо в мяч, а позже, когда уже совсем ничего не рассмотреть, запыхавшись, с разгоревшимися лицами, точно бумеранги, неслышно ворачиваются к дому по бархатной лужайке и затихают под мерное журчанье на веранде, и голоса журчат, журчат, баюкают их и усыпляют Как чудесно лежать в ночи папоротников, травок, в ночи негромких сонных голосов, все они шелестят, и сплетаются, и из их соткана тьма. Взрослые издавна о нем запамятовали — ведь он спрятался, лежит тихий как мышонок, слушает, как они строят планы для него и для себя тоже.

И голоса их замирают, плывут с освещенным луной табачным дымком, а мотыльки, точно оживший поздний яблоневый цвет, тихонько стучатся в дальние уличные фонари, и голоса уплывают и льются в будущие годы В тот вечер мужчины собрались перед табачной лавкой и принялись спаливать дирижабли, топить боевые корабли, взрывать пороховые фабрики — словом, смаковать хрупкими ртами те самые бактерии, которые в один красивый день их уничтожат.

Смертоносные тучи вспухали в дыму их сигар и окутывали взволнованного человека, которого практически нельзя было рассмотреть через этот дым; он прислушивался к стуку заступов в их речах, как будто различал в их пророческое "ибо останки ты и в останки возвратишься".

Это был Лео Ауфман, городской ювелир; в конце концов он обширно раскрыл блестящие темные глаза, вскинул худые, точно детские, руки и в страхе закричал: — Перестаньте! Ради бога, прекратите эти похоронные марши! Изобретите что-нибудь, попытайтесь сделать будущее ярче, веселее, радостнее. Ведь вы мастерили велики, чинили автоматы в Галерее, были даже киномехаником, правда?

Все засмеялись. Лишь чтобы вынудить людей рыдать. Всякий раз, когда казалось, что человек и машинка вот-вот в конце концов уживутся друг с другом, — бац! Кто-то кое-где смошенничает, приделает какой-либо излишний винтик — и вот уже самолеты кидают на нас бомбы и авто срываются со скал в пропасть. Отчего же мальчугану не попросить Машинку счастья? Он совсем прав! Лео Ауфман умолк, подошел к краю тротуара и погладил собственный велик, как будто собаку либо кошку.

Решено, я ее сделаю, клянусь, я ее сделаю! Но Лео Ауфман был уже далеко; изо всех сил нажимая на педали велика, он мчался в теплый летний вечер, и только издали донесся его голос: — Я ее сделаю Посмотришь, как Лео Ауфман катит на собственном велике по вечерней каменистой улице, круто сбегающей с холмика, — и сходу понятно, что этому человеку все вокруг по душе: как шуршит в нагретой солнцем травке чертополох, когда ветер пышет жаром в лицо, как будто из раскаленной печи, и как звенят под дождиком электрические провода.

Он был не из тех, для кого бессонная ночь — мученье, напротив, когда не спалось, он лежал и вволю предавался размышлениям: как работает огромный часовой механизм вселенной? Кончается ли завод в этих исполинских часах либо им предстоит отсчитывать еще долгие, долгие тысячелетия? Кто знает! Но нескончаемыми ночами, прислушиваясь к темноте, он то решал, что конец близок, то — что это лишь начало Главные потрясения и повороты жизни — в чем они?

Рождаешься на свет, растешь, стареешь, умираешь. Рождение от тебя не зависит. Но зрелость, старость, погибель — может быть, с сиим можно что-нибудь сделать? В голове у него, сверкая легкими золотыми спицами, крутились колеса его Машинки счастья. Это обязана быть машинка, которая поможет мальчишкам персиковый пушок на щеках поменять на мужественную щетину, а девчонкам — перевоплотиться из нескладных гусениц в ярчайших бабочек.

И в зрелые годы, когда счет ударам сердца идет уже на млрд, когда лежишь ночкой в постели и лишь тревожный дух твой скитается по земле, эта машинка снимет тревогу, и человек сумеет умиротворенно дремать совместно с палыми листьями, как засыпают в осеннюю пору мальчишки, растянувшись на копне душистого сухого сена и безмятежно сливаясь с уходящим на покой миром По лужайке ему навстречу бежали малыши, все шестеро: Саул, Маршалл, Джозеф, Ребекка, Рут и Ноэми, — младшему было 5 старшему пятнадцать; каждому хотелось взять у отца велик, каждый торопился коснуться его руки.

У нас сейчас мороженое! Лео двинулся к веранде, чувствуя невидимую в темноте ухмылку супруги. 5 минут прошло в блаженном молчании — все рты были заняты; позже Лео поднял ввысь ложку серебристого мороженого, точно в нем и заключалась тайна вселенной и касаться ее следовало чрезвычайно осторожно, и спросил: — Лина, что ты скажешь, ежели я попробую изобрести Машинку счастья?

Дедушка вел Дугласа и Тома домой. На полпути мимо роем метеоритов пронеслась орава мальчиков, и посреди их Чарли Вудмен и Джон Хаф: сила их притяжения была так велика, что они оторвали Дугласа от Тома и дедушки и увлекли за собой к оврагу. И мальчишки скрылись в темноте. А дедушка с Томом прошли весь остальной путь до дома в молчании и, лишь когда они уже вошли в калитку, Том сказал: — Нужно же — Машинка счастья! Вот здорово! Часы на здании суда пробили восемь.

Часы на здании суда пробили девять; становилось поздно, — в сути, на данной для нас умеренной улочке малеханького города в большом штате большого континента на планетке Земля, мчащейся в пропасть вселенной, в никуда либо куда-нибудь, была уже ночь, и Том чувствовал каждую милю этого нескончаемого и стремительного падения. Он посиживал у двери веранды и через маленькую сетку от москитов глядел на стремительную тьму, у которой был самый невинный вид, как как будто она совсем и не движется.

Лишь ежели лечь и закрыть глаза, ощущаешь, как под твоей постелью крутится земной шар и черное море оглушает тебя, подступая и разбиваясь о незримые рифы. Пахло дождиком. В доме мать гладила белье и через пробку брызгала водой из бутылочки на похрустывающее сухое полотно. А одна лавка за квартал отсюда была еще открыта — лавка миссис Сингер. И в конце концов, когда миссис Сингер, правильно, совершенно уже собралась закрывать, мать сжалилась и произнесла Тому: — Сбегай, возьми пинту мороженого да присмотри, чтоб она поплотней его набила.

И мать дозволила. Он зажал средства в кулаке и как был с босыми ногами побежал по теплому вечернему асфальту тротуара, под яблонями и дубами. Город стоял тихий и дальний, слышно было только стрекотанье сверчков кое-где за жаркими иссиня-фиолетовыми деревьями, что заслоняют звезды. Шлепая босыми пятками по асфальту, он перешел улицу.

Миссис Сингер принципиально расхаживала по собственной лавке, напевая еврейскую песенку. Том смотрел, как она отвинчивает железную крышку мороженицы, как крутит большой круглой ложкой, плотно набивает пинтовую картонку и поливает: "Шоколадом?

Сзади в лавке миссис Сингер мигнул и погас одинокий огонек, сейчас мерцал только фонарь на углу улицы — казалось, весь город погружается в сон. Том раскрыл затянутую сетью от москитов дверь веранды: мать все еще гладила. Видно, ей было чрезвычайно горячо и она была кое-чем недовольна, но все-же улыбнулась ему. Отдала Тому побольше шоколада, незначительно взяла для себя, а остальное убрала. Так они посиживали, наслаждаясь мороженым, окутанные глубочайшей тишью летнего вечера.

Лишь вдвоем — мать и он, и вокруг их, вокруг их домика и улочки — ночь. Том старательно облизывал ложку, до этого чем набрать следующую; мать отодвинула гладильную доску, отставила утюг, и он понемногу остывал, а она посиживала в кресле у патефона, ела мороженое и говорила: — Ну и денек выдался, вот жарища-то!

Земля целый день впитывает в себя зной, а вечерком снова его дает. Душно будет спать! Они прислушивались к ночи, ощущая, как она подходит ко всем окнам и дверям и как давит тишь, поэтому что в приемнике сели батареи, а все пластинки играны-переиграны уже тыщу раз и надоели до смерти; и Том просто посиживал на древесном полу и смотрел в черную-черную черноту, прижимаясь лицом к сетке двери так, что на кончике носа отпечатались мелкие черные квадратики.

Уже практически половина десятого. Уж естественно, Дуглас придет. Мать пошла мыть посуду, и Том отправился за ней. Каждый звук, звон ложки либо тарелки гулко раздавался в знойном вечернем воздухе. Позже они молча отправь в огромную комнату, сняли с дивана подушечки, вдвоем раскрыли его и разложили — ведь на самом деле это был совсем не диванчик, а широкая кровать. Мать постелила им с Дугласом кровать, ловко взбила подушечки, Том начал было расстегивать рубаху, но она сказала: — Погоди минуту, Том.

Она опустилась на стул, но сходу же встала, подошла к двери и позвала. Она звала опять и снова: "Дуглас! Даже эхо не отвечало. Том посиживал на полу, и его пронизывал холод, но виной тому было не мороженое, и не зима, и не летний зной. Он лицезрел — мать то растерянно озирается, то закрывает глаза, стоит и не знает, что делать, и чрезвычайно беспокоится.

Да, сходу видно — растеряна и беспокоится. Она открыла дверь веранды. Шагнула в темноту, спустилась по ступенькам, прошла по дорожке под кустики сирени. Том прислушивался к ее шагам. Она снова позвала. Она позвала еще два раза. Том все посиживал в комнате.

Вот на данный момент с длинной-длинной узенькой улицы донесется глас Дугласа: "Иду, мам! Не волнуйся, я иду! Том долгие две минутки посиживал, смотря на раскрытую кровать, на молчащее радио и молчащий патефон, на люстру, где как ни в чем не бывало блестели стеклянные висюльки, на ковер, расписанный пунцовыми и фиолетовыми завитушками. Позже нарочно ударил ногой о кровать, чтоб посмотреть, будет ли больно. Оказалось — больно. Дверь веранды со скрипом отворилась, и мать произнесла — Пойдем, Том.

Он взял ее за руку. Они отправь по Сент-Джеймс-стрит. Асфальт под ногами был все еще теплый, сверчки стрекотали громче прежнего в сгущавшейся тьме. Они дошли до угла, свернули и двинулись по направлению к Западному оврагу. Кое-где проплыл кар, сверкнул вдалеке фонарями. На улицах никаких признаков жизни — ни света, ни движения. Где-то сзади мерцали слабо освещенные квадраты окон — в той стороне, откуда они шли, не все еще легли спать.

Но чрезвычайно, чрезвычайно почти все дома уже стояли без огней и спали, а перед некими, тоже темными, на крылечках посиживали их жители и вполголоса вели вечернюю беседу. Где-то на верандах скрепели качели. Она сжимала в собственной большой руке руку Тома. Душегуб снова вышел на охоту. Он убивает людей.

Всем угрожает опасность. Никто не знает, где и когда он вдруг покажется. Вот клянусь, пусть лишь Дуг придет домой, я его так отколочу, век будет держать в голове. Они прошли еще квартал и сейчас стояли перед черным силуэтом германской баптистской церкви на углу Чепел-стрит и Глен Рок. В сотке шагов за церковью начинался овраг.

Том уже чуял его: оттуда тянуло канализационной трубой, сгнившими листьями, душноватым и мокроватым запахом сплошных зеленоватых зарослей. Овраг был широкий, зигзагообразный, он перерезал город, и мать постоянно говорила, что это и днем-то непроходимые дебри, а уж ночкой к нему лучше и близко не подступать.

Оттого что рядом церковь, ужасы должны бы рассеяться, но Тому все равно было жутко: в этот час, черная, без одного огонька, она казалась прохладной и бесполезной развалиной на краю оврага. Тому было всего 10 лет. Он ничего толком не знал о погибели, ужасе, страхе. Погибель — это восковая куколка в ящике, он лицезрел ее в 6 лет: тогда погиб его прадедушка и лежал в гробу, точно большой упавший ястреб, безмолвный и дальний, — никогда больше он не произнесет, что нужно быть неплохим мальчуганом, никогда больше не будет спорить о политике.

Погибель — это его малая сестренка: в один прекрасный момент с утра ему было в то время семь лет он пробудился, заглянул в ее колыбельку, а она глядит прямо на него застывшими, слепыми голубыми очами Погибель — это когда он месяц спустя стоял около ее высочайшего стульчика и вдруг сообразил, что она никогда больше не будет здесь посиживать, не будет смеяться либо рыдать и ему уже не будет досадно, что она родилась на свет.

Это и была погибель. И еще погибель — это Душегуб, который подкрадывается невидимкой, и скрывается за деревьями, и бродит по окружении, и выжидает, и раз либо два в год приходит сюда, в этот город, на эти улицы, где вечерами постоянно мрачно, чтоб уничтожить женщину; за крайние три года он у бил 3-х. Это погибель Но на данный момент здесь не просто погибель. В данной для нас летней ночи под дальними звездами на него разом нахлынуло все, что он испытал, лицезрел и слышал за всю свою жизнь, и он захлебывался и тонул.

Они сошли с тротуара и зашагали по протоптанной, испещренной щебнем тропинке — по обе стороны густо росла сорная травка, и в ней громко, неумолчно трещали сверчки. Так вдвоем они шли и шли — и вот тормознули на самом краю цивилизации. Тут, в данной для нас пропасти среди темной чащобы, вдруг сосредоточилось все, что он никогда не выяснит и не поймет; все, что живет, безыменное, в непроглядной тени деревьев, в удушливом запахе гниения А ведь они с мамой тут совершенно одни.

И ее рука дрожит! Да, дрожит, ему не почудилось Но отчего? Мать ведь больше, посильнее, умнее его? Неуж-то и она тоже ощущает эту неуловимую опасность, то наизловещее, что затаилось там, внизу, и на данный момент выползет из темноты? Означает, можно вырасти и все равно не стать сильным? Означает, стать взрослым совсем не утешение? Означает, в жизни нет прибежища? Нет таковой надежной оплота, что устояла бы против надвигающихся ужасов ночи?

Сомнения разрывали его. Мороженое вновь обожгло ему холодом гортань, все снутри похолодело, по спине пошел мороз, оледенели руки и ноги; ему вдруг стало чрезвычайно зябко, точно вновь налетел из прошедшего декабрьский ветер. Так вот оно что! Означает, это участь всех людей, каждый человек для себя — один-единственный на свете. Один-единственный, сам по для себя посреди великого множества остальных людей, и постоянно опасается.

Вот как на данный момент. Ну закричишь, станешь звать на помощь — кому какое дело? Тьма всосет в одно мгновенье; одно страшное, леденящее мгновенье — и все кончено. Еще задолго до рассвета, задолго до того, как полицейские начнут прощупывать своими фонариками черную, растревоженную тропинку и на ней зашуршит щебень под ногами людей, которые в смятении кинутся на помощь.

И даже ежели они на данный момент лишь в пятистах шагах от тебя, а уж наверно так оно и есть, черный прибой может захлестнуть за три секунды и отнять у тебя все твои 10 лет, и Жизнь — это одиночество. Внезапное открытие обрушилось на Тома как сокрушительный удар, и он задрожал. Мать тоже одинока. В эту минутку ей нечего надеяться ни на святость брака, ни на защиту любящей семьи, ни на конституцию Соединенных Штатов, ни на полицию; ей не к кому обратиться, не считая собственного сердца, а в сердечко собственном она отыщет только неодолимое отвращение и ужас.

В эту минутку перед каждым стоит своя, лишь своя задачка, и каждый должен сам ее решить. Ты совершенно один, усвой это раз и навсегда. Том проглотил комок, застрявший в горле, и прижался к мамы. Господи, не дай ей умереть, молил он. Не делай нам ничего отвратительного. Папа придет с собрания через час, и ежели дома никого не будет Мама двинулась по тропинке в одичавшую чащу.

Ты за него не бойся, с ним ничего не случилось. Когда-нибудь он пойдет туда и больше не возвратится. Это может означать что угодно. Несчастный вариант. А основное — смерть! Один во всей вселенной. На свете миллион таковых городишек. И в каждом так же мрачно, так же одиноко, каждый так же от всего отрешен, в каждом — свои страхи и свои тайны.

Пронзительные, заунывные звуки скрипки — вот музыка этих городишек без света, но со обилием теней. А какое необъятное, непомерное одиночество! А неведомые овраги, что засасывают, как трясина! Жизнь в этих городишках по ночам оборачивается леденящим ужасом: разуму, семье, детям, счастью со всех сторон угрожает чудище, имя которому Погибель. Мама опять громко позвала в темноту: — Дуглас! И вдруг оба ощутили — что-то случилось.

Сверчки умолкли. Стало совершенно тихо. Он и не знал, что бывает таковая тишь. Беспредельная, бездыханная тишь. Отчего замолчали сверчки? Какая этому причина? До этого они никогда не умолкали. На данный момент что-то случится. Казалось, овраг напрягает свои темные мускулы, вбирает в себя все силы спящих городков и ферм на почти все мили вокруг.

Великая тишь пропитанных росой лесов, и долин, и накатывающихся как прибой бугров, где собаки, задрав морды, воют на луну, вся собиралась, стекалась, стягивалась в одну точку, и в самом сердечко тишины были они — мать и Том. Вот на данный момент, сию минутку что-то случится, что-то случится.

Сверчки все молчат, звезды опустились так низковато, что, кажется протяни руку — и на пальцах остается позолота. Их не счесть, звезд, они жаркие, колющиеся Все растет, разбухает тишь. Все острей, напряженней ожидание. Ох, как мрачно, пустынно, как бесприютно! И вдруг далеко-далеко за оврагом — голос: — Я тут, мам! Иду, мама! И снова: — Мам, а мам! Шлеп-шлеп-шлеп мчатся ноги в теннисных туфлях по дну оврага: с смехом несутся трое мальчиков — брат Дуглас, Чарли Вудмен и Джон Хаф.

Бегут, хохочут Звезды взвились ввысь, точно 10 миллионов ужаленных улиток втянули свои рожки. Сверчки застрекотали. Темнота отступала, испуганная, ошарашенная, злостная. Отступила, утратив аппетит, — ведь она совершенно уже собралась поживиться, и вдруг ей так грубо помешали. И когда темнота отхлынула, точно волна во время отлива, из нее появились, смеясь, трое мальчиков. И сходу вокруг запахло Дугласом.

Ведь от него постоянно пахнет позже, травкой, деревьями, ветвями и ручьем. От ее страхов и следа не осталось. Том знал — она никогда в жизни никому про это не скажет, никогда. Но ужас этот навсегда остается у нее в душе, и в душе Тома тоже. Черной летней ночкой они шли домой, спать. Как отлично, что Дуглас живой! Как хорошо! А на одну секунду там, на краю оврага, ему подумалось Кое-где далековато, по смутному, озаренному луной лесу над виадуком, позже внизу, по равнине, прогрохотал поезд, он отчаянно свистел, точно безыменный металлический зверек заблудился в ночи.

Том улегся в кровать рядом с братом; весь дрожа, он прислушивался к этому свисту и думал: далеко-далеко, там, где на данный момент мчится поезд, жил их двоюродный брат — и погиб от воспаления легких много лет назад, вот в такую же ночь Дуглас лежал рядом, от него пахло позже. И это было как чудо. Том не стал дрожать. Дуглас мало поразмыслил. Они умолкли: на улице в один момент раздались шаги — поближе, поближе, вот они уже под деревьями, около дома, на тротуаре.

Мать со собственной кровати негромко сказала: — Папа идет. И не ошиблась. Поздно вечерком на веранде посиживал Лео Ауфман и что-то писал в темноте — бумагу и ту толком нельзя было рассмотреть. Время от времени он восклицал: "Ага! Позже дверь чуток ударила, точно в сетку от москитов ударилась ночная бабочка. Она села рядом с ним на качели, в одной ночной сорочке, не тоненькая, как семнадцатилетняя девченка, которую еще не обожают, и не толстая, как пятидесятилетняя дама, которую уже не обожают, но раскладная и крепкая, конкретно таковая, как нужно, — таковы дамы во всяком возрасте, ежели они любимы.

Она была умопомрачительная. Ее тело, как и его собственное, постоянно задумывалось за нее, лишь по-другому: оно вынашивало деток либо входило впереди Лео в каждую комнату чтоб неуловимо поменять там самый воздух под стать настроению супруга.

Казалось, она никогда не думает надолго; мысль тотчас передавалась от ее головы плечам, пальцам и претворялась в действие так незаметно и естественно, что Лео не сумел бы, да и не желал изобразить это какими-либо чертежами. Я вот все думаю, что туда вставить? Стереоскопические очки? Ежели собрать все это вкупе, всякий человек пощупает, улыбнется и скажет: "Да, да, это и есть счастье". Сочинить такую хитрецкую механику, задумывался он, что пускай у человека промокли ноги, либо ноет язва, либо его истязает бессонница и он ворочается в постели всю ночь напролет, и душу его грызут заботы, а все равно твоя Машинка даст ему счастье, как та волшебная крупинка соли, что брошена в океан и вечно рождает соль и направила все море в соляной раствор.

Кто не расшибся бы в лепешку, только бы изобрести такую Машину? Пусть ему ответит на этот вопросец целый мир, пусть ответит весь городок, пусть ответит жена! Лина смущенно молчала, сидя рядом с ним на качелях, и ее молчание говорило яснее всяких слов. Лео тоже умолк, запрокинул голову и слушал, как свищет ветер в густой листве могучего вяза. Через минутку веранда опустела, пустые качели бездвижно повисли в темноте. Дедушка улыбнулся во сне. Он ощутил эту ухмылку, опешил ей — и пробудился.

Полежал незначительно, прислушался к для себя — и сообразил, откуда она взялась. Ибо он услышал нечто еще наиболее принципиальное, ежели пение птиц либо шелест юный листвы. Каждый год наступал день, когда он вот так пробуждался и ожидал этого звука, который означал, что теперь-то уж лето началось по-настоящему. Оно начиналось вот в такое утро, когда кто-либо из домочадцев либо гостей, племянник, отпрыск либо внук, выходил на лужайку под его окном и железные ножики и спицы, кружа и звеня по душистой летней травке, прилежно обегали ее по краям — на север, на восток, на юг, на запад, описывая все наименьшие и наименьшие квадраты.

Косилка звонко стрекотала, из-под ножей брызгали головки клевера, редкие золотые искры уцелевших опосля сбора одуванчиков, муравьи, палочки, камни, остатки прошлогоднего празднования 4-ого июля — обгорелые шутихи и куски трута, но основное — за ней стлался холодный, незапятнанный поток сочной зеленоватой травки. Дедушке уже представлялось, как она щекочет его ноги, охлаждает разгоряченное лицо, заполняет ноздри извечным запахом вновь родившегося лета и обещает: да, мы все — ВСЕ! Великое волшебство — косилка, говорил для себя дедушка.

Какой это дурак придумал, что новейший год начинается первого января? Нужно было поставить дозорных караулить рост травки на миллионах лужаек Иллинойса, Огайо либо Айовы — и как увидят, что она созрела для сенокоса, в то самое утро заместо фейерверков, фанфар и кликов пусть начинается великая бурная симфония косилок, срезающих свежайшие травки на обширных луговых просторах.

В тот единственный день в году, который по-настоящему знаменует собой начало, людям нужно бы кидать друг в друга не конфетти и не серпантин, а пригоршни свежескошенной травки. Дедушка хмыкнул — что-то уж больно долгую философию развел!

Так и есть: Форестер, новейший жилец, юный газетчик, как раз кончает ряд. Не помню, как там она именуется, но она как вырастет, сколько необходимо, так сама и остановится и больше не растет. Дедушка с изумлением уставился на супругу. Билл Форестер говорит, это земле на пользу, — произнесла бабушка. Необходимо в различных местах вырыть ямки и засыпать туда семечки.

К концу года новенькая травка уничтожит всю старенькую, и тогда можешь продавать свою косилку, она для тебя больше не пригодится. Дедушка сорвался со стула и мигом выскочил во двор. Билл Форестер приостановил косилку и, жмурясь от солнца, с ухмылкой подошел к нему. Дай думаю, засею для вас лужайку, пока я волен. Лужайка-то все-же моя! Покажите мне эту чертову травку. Они стояли около малеханьких четырехугольных корзинок с новомодными семенами. Дедушка подозрительно потыкал одну из их носком башмака.

А вы убеждены, что вас не надули? Вот так вырастет — и все. Ежели лишь она приживется в здешнем климате, нам уже на будущий год не придется каждую недельку подстригать лужайку. Вы готовы убить все, что есть на свете неплохого. Лишь бы растрачивать гораздо меньше времени, гораздо меньше труда, вот что вы добиваетесь. Рано с утра по весне походить пешком не в пример лучше, чем катить восемьдесят миль в самом шикарном автомобиле; а понимаете почему?

Поэтому что все вокруг благоухает, все растет и цветет. Когда идешь пешком, есть время оглядеться вокруг, увидеть самую малую красоту. Я понимаю, на данный момент для вас охото охватить все сходу, и это, наверно, естественно, это свойство юности. Но газетчику нужно уметь созидать и маленький виноград, а не лишь большие арбузы. Для вас подавай целый скелет, а с меня достаточно и следа пальцев; что ж, тоже понятно.

На данный момент мелочи кажутся для вас скучноватыми, но, может, вы просто еще не понимаете им цены, не умеете отыскивать в их вкус? Дай для вас волю, вы бы издали закон о устранении всех маленьких дел, всех мелочей. Но тогда для вас нечего было бы делать в перерыве меж большими делами и пришлось бы до исступления выдумывать для себя занятие, чтоб не сойти с разума.

Так уж лучше поучились бы кое-чему у самой природы. Подстригать травку и выпалывать сорняки — тоже одна из радостей жизни, сынок. Билл Форестер нежно улыбнулся старику. Кустик сирени лучше орхидей. И одуванчики тоже, и чертополох. А почему? Да поэтому, что они хоть кратковременно отвлекают человека, уводят его от людей и городка, принуждают попотеть и возвращают с небес на землю. И уж когда ты весь здесь и никто для тебя не мешает, хоть быстро остаешься наедине с самим собой и начинаешь мыслить, один, без сторонней помощи.

Когда копаешься в саду, самое время пофилософствовать. Никто о этом не додумывается, никто тебя не винит, никто и не знает ничего, а ты становишься заправским философом — этакий Платон посреди пионов, Сократ, который сам для себя выращивает цикуту. Тот, кто тащит на спине по собственной лужайке мешок навоза, сродни Атласу, у которого на плечах вращается земной шар. Сэмюэл Сполдинг, эсквайр, произнес однажды: "Копая землю, покопайся у себя в душе".

Крутите лопасти данной нам косилки, Билл, и да оросит вас живительная струя Фонтана молодости. Лекция окончена. Не считая того, время от времени чрезвычайно пользительно отведать зелени одуванчиков. Билл кивнул и легонько ударил ближайшую плетенку носком башмака.

Я еще не все для вас произнес. Она растет так густо, что наверное заглушит и клевер и одуванчики, — Господи помилуй! Означает, уже на будущий год мы останемся без. И ни одной пчелы над лужайкой? Да вы просто с разума сошли! Послушайте, сколько вы заплатили за эти семена? Я купил 10 штук для вас в подарок. Дедушка полез в кармашек, вытащил старомодный длиннющий кошелек, отстегнул серебряную застежку и извлек три бумажки по 5 баксов.

Извольте на данный момент же выслать всю эту чересчур прозаическую травку в овраг, на помойку, — словом, куда желаете, лишь, покорнейше прошу, не сейте ее у меня во дворе. Я знаю, у вас самые похвальные намерения, но я все-же уже достиг очень почетного возраста и. Как лишь я помру, на иной же день сможете перекопать эту чертову лужайку. Ну как, хватит у вас терпения подождать еще лет пять-шесть, чтоб старенькый болтун успел дать концы?

Билл нагнулся и поднял с земли плетенку. Прошло утро, наступил полдень. Опосля обеда дедушка поднялся к для себя, мало почитал Уиттиера и прочно заснул. Когда он пробудился, было три часа, в окна вливался броский и радостный солнечный свет. Дедушка лежал в кровати и вдруг вздрогнул — с лужайки доносилось прежнее, знакомое, незабываемое жужжанье.

Но ведь ее лишь сейчас с утра скосили! Он еще послушал. Да, естественно, это жужжит косилка — мерно, неутомимо. Дедушка выглянул в окно и ахнул. Эй, Билл Форестер! Для вас что, солнце стукнуло в голову? Вы косите уже скошенную траву! Билл поднял голову, простодушно улыбнулся и помахал рукою. Но, кажется, с утра я работал не чрезвычайно чисто. Дедушка еще хороших 5 минут нежился в кровати, и с лица его не сходила ухмылка, а Билл Форестер все шагал с косилкой — на север, на восток, на юг и в конце концов на запад, — и из-под косилки забавно бил душистый зеленоватый фонтан.

В воскресенье с утра Лео Ауфман бродил по собственному гаражу, как будто ожидая, что какое-нибудь полено, виток проволоки, молоток либо гаечный ключ подскочет и закричит: "Начни с меня! Либо она обязана тебя самого носить в кармане? Лео поставил на верстак банку оранжевой краски, взял словарь и побрел в дом. Для тебя во всем везет и все удается? По-твоему, все идет уместно, отлично и успешно?

Лина закончила резать овощи и закрыла глаза. Лео захлопнул словарь. Скажи лишь да либо нет, больше мне ничего не нужно. Ты что же, не довольна, не размеренна, не весела и не в восторге? Сам видишь, как я забавно смеюсь, когда скребу эту раковину. Лео пристально посмотрел на супругу, и лицо его прояснилось. Мужчины таковой люд — никогда ничего не смыслят.

Может быть, мы вырвемся из этого заколдованного круга уже совершенно скоро. А можешь ты спросить, что такое брак? Кто это знает? Не задавай вопросцев. Есть же такие люди — все им нужно знать: как устроен мир, как то, как се да как это Ешь, пей, спи, дыши и перестань глядеть на меня таковыми очами, как будто в 1-ый раз видишь.

Лина Ауфман вдруг застыла. Потянула носом воздух. А все ты виноват. Она рванула дверцу духовки. Оттуда повалил дым. И в 1-ый раз за 20 лет на ужин будут уголья заместо хлеба! Когда дым рассеялся, Лео Ауфмана уже и след простудился. Грохот, лязг, схватка человека с вдохновением, день за деньком в воздухе так и мелькают кусочки сплава, дерева, молоток, гвозди, рейсшина, отвертки Иногда Лео Ауфмана обхватывало отчаяние — и он скитался по улицам, постоянно неспокойный, постоянно начеку; он вздрагивал и оборачивался, заслышав кое-где вдали чей-то хохот, прислушивался к забавам детворы, приценивался — что вызывает у деток улыбку?

Вечерами он подсаживался к гулкой компании на веранде у кого-нибудь из соседей, слушал, как старики вспоминают прошедшее и толкуют о жизни, — и при каждом взрыве веселья оживлялся, точно генерал, который лицезреет, что черные вражеские силы разгромлены и что его стратегия оказалась правильной.

По дороге домой он торжествовал, пока не заходил снова в собственный гараж, где лежали мертвые инструменты и неодушевленное дерево. Тогда его сияющее лицо вновь мрачнело, и, пытаясь избыть горечь неудачи, он с ожесточением расшвыривал и колотил части собственной машинки, как будто это были живые яростные противники.

В конце концов контуры машинки начали вырисовываться, и через 10 дней и ночей, дрожа от вялости, изможденный, полумертвый от голода, таковой высохший и почерневший, точно в него стукнула молния, Лео Ауфман, спотыкаясь, побрел в дом. Детки ссорились и оглушительно орали друг на друга, но при виде отца тотчас умолкли, как как будто пробил урочный час и в комнату вошла сама погибель. Его супруга тоже сама не своя, смотрите, она потолстела на 10 фунтов, сейчас ей пригодятся новейшие платья!

Да, естественно. Машинка готова, а стали мы счастливее? Кто скажет? Лео, брось ты мастерить эти часы, в их не влезет ни одна кукушка. Человеку не положено соваться в такие дела. Господу богу это, наверно, не повредит, а вот Лео Ауфману один вред и никакой полезности.

Ежели так будет длиться еще хоть недельку, мы его похороним в его своей Машине. Но этих слов Лео Ауфман уже не слышал: он с изумлением смотрел, как на него валится потолок. Вот так штука, — поразмыслил он, уже лежа на полу. Но здесь его обволокла тьма, и он услышал лишь, как кто-то три раза прокричал что-то насчет Машинки счастья. На другое утро, чуть раскрыв глаза, он увидел птиц: они проносились в воздухе, точно разноцветные камни, брошенные в непостижимо незапятнанный ручей, и, легонько звякнув, опускались на жестяную крышу гаража.

Собаки различных пород тихонько прокрадывались во двор и, повизгивая, заглядывали в гараж; четыре мальчиков, две девченки и несколько парней помедлили на дорожке, позже нерешительно подошли ближе и тормознули под вишнями. Лео Ауфман прислушался и сообразил, что влечет их всех к нему во двор. Глас Машинки счастья. Такое можно было бы услышать летним деньком около кухни какой-либо великанши. Это было разноголосое жужжанье — высочайшее и низкое, то ровненькое, то прерывистое.

Казалось, там вьются роем большие золотистые пчелы величиной с чашечку и стряпают сказочные блюда. Сама великанша удовлетворенно мурлычет для себя под нос песенку, лицо у нее — точно розовая луна в полнолуние; вот-вот она, обширная, как лето, подплывет к дверям и тихо глянет во двор, на улыбающихся собак, на белобрысых мальчиков и седоватых стариков.

Саул поднял голову — он тоже стоял внизу во дворе. Я совершенно запамятовал. Я еще толком не пробудился. И он снова откинулся на подушечку. Лина принесла ему завтрак и тормознула у окна, смотря вниз, на гараж. А может она перевоплотить старика опять в юношу? И еще — можно в данной нам Машине со всем ее счастьем спрятаться от смерти? Влезу в этот большой ящик и стану счастливой? И еще скажи мне, Лео: что у нас сейчас за жизнь? Сам знаешь, как у нас ведется дом.

В семь утра я поднимаю малышей, кормлю их завтраком; к половине девятого вас никого уже нет и я остаюсь одна со стиркой, одна с готовкой, и носки штопать тоже нужно, и огород полоть, и в лавку сбегать, и серебро почистить. Я разве жалуюсь? Я лишь припоминаю для тебя, как ведется наш дом, Лео, как я живу. Так вот, ответь мне: как все это уместится в твою Машину? Означает, мне некогда будет даже поглядеть, как она устроена.

Лина поцеловала его в щеку и вышла из комнаты, а он лежал и принюхивался — ветер снизу доносил сюда запах Машинки и жареных каштанов, что продаются в осеннюю пору на улицах Парижа, которого он никогда не лицезрел Меж завороженными собаками и мальчишками невидимкой проскользнула кошка и замурлыкала у дверей гаража; а из-за гаража слышался шорох снежно-белой пены, мерное дыханье прибоя у далеких-далеких берегов Завтра мы испытаем Машинку, задумывался Лео Ауфман.

Все вкупе. Он пробудился поздно ночкой — что-то его разбудило. Далековато, в иной комнате, кто-то рыдал. Мальчишка горько плакал, уткнувшись в подушечку. Расскажи мне, сынок! Но мальчишка лишь заливался слезами. И здесь, сидя у него на кровати, Лео Ауфман, сам не зная почему, выглянул в окно.

Двери гаража были распахнуты настежь. Он ощутил, как волосы у него встали дыбом. Когда Саул, тихонько всхлипывая, в конце концов, забылся неспокойным сном, отец спустился по лестнице, подошел к гаражу и, затаив дыхание, осторожно растянул руку. Ночь была холодная, но Машинка счастья обожгла ему пальцы.

Вот оно что, пошевелил мозгами он: Саул приходил сюда сейчас ночкой. Разве он несчастлив и ему нужна Машина? Нет, он счастлив, просто он желает навсегда сохранить свое счастье. Что же здесь отвратительного, ежели мальчишка умен, и знает стоимость счастью, и желает его сохранить? Ничего отвратительного в этом нет. И все-же В один момент у Саула в окне колыхнулось что-то белоснежное.

Сердечко Лео неистово заколотилось. Но он на данный момент же сообразил — это всего только ветром схватило белоснежную занавеску. А ему показалось — что-то нежное, трепетное выпорхнуло в ночь, как будто сама душа мальчугана вылетела из окна. И Лео Ауфман невольно вскинул руки, как будто желал изловить ее и втолкнуть обратно в спящий дом. Весь дрожа, он возвратился в комнату Саула, изловил хлопавшую на ветру занавеску и надежно запер окно, чтоб она не могла больше вырваться наружу.

Позже сел на кровать и положил руку на плечо отпрыска, — "Повесть о 2-ух городах"? Ха, уж это-то наверное Лео Ауфмана. Когда-то это было мое. Но сейчас пусть "Большие надежды" остаются ему. Прочь с дороги, "Холодный дом" и "Лавка древностей"! Во всех этих книжках, совместно взятых, не отыщешь такового чокнутого выдумщика, как Лео Ауфман! Угадать несложно. И Лина, презрительно фыркнув, протянула книжку супругу. К вечеру все книжки, посуда, белье и одежда были поделены — одна сюда, одна туда; четыре сюда, четыре туда; 10 сюда, 10 туда.

У Лины Ауфман голова пошла кругом от этих счетов, и она присела отдохнуть. Лео Ауфман молча повел супругу в сумерки. И вот она стоит перед большущим, вышиной в восемь футов, оранжевым ящиком. А вокруг их уже собрались все детки. Она влезла в Машинку, уселась и, качая головой, поглядела оттуда на супруга. И закрыл дверцу. Раздался щелчок. Машинка слегка вздрогнула, как крупная собака во сне.

Сначала все было тихо, лишь Машинка подрагивала — кое-где в ее глубине загадочно двигались зубцы и колесики. Вот на данный момент Из Машинки послышался глас Лины Ауфман: — Ах!.. Это Париж! А это Рим! Кое-где патефон тихо заиграл "Голубой Дунай" Штрауса. Я танцую! Лео Ауфман покраснел. Ухмылка сбежала с губ изобретателя, — Она рыдает, — произнесла Ноэми. Он открыл дверцу. И она еще незначительно поплакала. Удивленный, Лео Ауфман выключил свою Машинку.

А сейчас ты навел меня на эти мысли. И вдруг мне так захотелось в Париж, а ведь я непревзойденно знаю, мне его вовек не видать. Я посиживала там и знала, что все это обман. Лина поглядела на супруга большими темными очами, полными слез.

А мы не плясали уже 20 лет. Это непринципиально, и верно, что непринципиально. А вот твоя Машинка убеждает, как будто это важно! И я начинаю ей верить! Ничего, Лео, все пройдет, я лишь еще чуть-чуть поплачу. Твоя машинка говорит: "Ты молодая". А я уже не юная. Она все лжет, эта Машинка грусти!

Лина уже мало успокоилась. Естественно, пока сидишь там снутри, закат продолжается чуток не целую вечность, и воздух таковой душистый, так тепло и отлично. И все, что хотелось бы продлить, в самом деле продолжается и продолжается. А дома детки ожидают обеда, и у их оборваны пуговицы. И позже, давай говорить честно: сколько времени можно глядеть на закат? И кому необходимо, чтоб закат длился целую вечность?

И кому необходимо вечное тепло? Кому нужен нескончаемый аромат? Ведь ко всему этому привыкаешь и уже просто перестаешь замечать. Закатом отлично наслаждаться минутку, ну две. А позже охото чего-нибудь другого. Уж так устроен человек, Лео. Как ты мог про это забыть? Означает, ты сделал две ошибки. Во-1-х, задержал и продлил то, что постоянно проходит быстро. Во-2-х, принес сюда, в наш двор, то, чего же здесь быть не может, и все выходит напротив, начинаешь думать: "Нет, Лина Ауфман, ты никогда не поедешь путешествовать, не видать для тебя Парижа.

И Рима тоже". Но ведь я и сама это знаю, для чего же мне напоминать? Лучше запамятовать, тянуть свою лямку и не ворчать. Лео Ауфман прислонился к Машине, ноги у него подкашивались. И с удивлением отдернул обожженную руку, — Как же сейчас быть, Лина?

Но лишь пока эта штука, стоит тут, меня все время будет тянуть к ней и Саула тоже, как прошлой ночью: знаем, что тупо и ни к чему, а все равно захочется посиживать в этом ящике и глядеть на дальние края, где нам вовек не бывать, и всякий раз мы будем рыдать, и таковая семья для тебя совсем не годится.

Дай-ка я сам посмотрю, правильно ли ты говоришь. Он закрыл дверцу. Не смей с ним видеться тихонько; по другому Страшися оскорбленного отца Прощаю я твою любовь, как бы порок, В котором ты исправилась. Надеюсь, Что это будет так, по последней мере. Соррини Утешьтесь, теплая Эмилия! Любовь пройдет, самим для вас будет легче. Эмилия через слезы Достаточно и того, что сделали; Но для что смеяться нужно мной?..

Эмилия уходит, закрыв глаза платком. Все в изумлении. Соррини Как резко вы произнесли, Алварец! Нечаянный удар вослед для себя Ведет раскаянье часто. Алварец Э, нужды нет, отец Соррини, - Ведь нужно было бы открыть; А чем скорей, тем лучше Соррини Не постоянно. Вы понимаете ли: дама цветок, Который, ежели вы его согнете вдруг, - Изломится. Донна Мария Да не угодно ль для вас Позавтракать, отец Соррини. Соррини Благодарю, красивая Мария! Земная еда нередко не обязана Ублажать того, кто пищею духовной Обладает.

До свиданья! Донна, до свиданья! И вы, почетный друг мой, Алварец! Желаю, чтобы небес благословенье Сошло на дом ваш Уходит, низковато кланяясь. Алварец Когда еще нам сделать честь придет Для вас в голову, то, верьте мне, Открыты будут раз в день двери Мои для вас Соррини, провожаемый до двери, уходит в конце концов.

Ну, слава Богу!. Боюсь таковых людей, которые постоянно На языке собственном имеют: да! Хоть сердятся они - не знаешь извиниться, Потом, что с виду всем довольны. Но с кем бранился я - С тем можно помириться!.. Уходят все. Сцена II Ночь. Театр являет сад и балкон с левой стороны. На него выходит Эмилия. Балкон соединен ступенями с садом. Эмилия посиживает. Месяц над деревьями. Эмилия Все тихо! Ужели для меня не мог он? Ужели мненье моего отца Ему дороже, чем любовь моя?

Сейчас уж некоторому меня утешить; Молчание. Уж эти мачехи! Фернандо разлюбил меня, естественно, А то бы он пришел проститься; я прощаю Его горячность; но для чего нейдет Он извиниться в этом предо мною Ему угрожал отец мой; это правда!

Попробую сойти! Сходит с балкона. Там кто-то шевелится! Как бьется сердце!.. Кто там?.. Слышен голос: "Эмилия!.. Злой дух ко мне идет. В ужасе не знает, что делать. Фернандо выходит в черном плаще Эмилия!.. Мой глас страшен для тебя Эмилия Нет! Фернандо берет ее за руку Ты права! Но отчего я испугал тебя так сильно?.. Они садятся на скамью. Эмилия Ну что ж ты скажешь?

Фернандо Я пришел проститься!.. Ты будешь рыдать - мне двойная мука Эмилия Сам виноват! Ты не желал. Кто ж виноват? Фернандо Нет, я не мог, клянуся небом! Ты знала характер мой - для что писала?.. Но все уж кончилось - не укоряй меня Не укоряй; признаться виноватым Мне было б тяжело - ты это знаешь!.. Что изготовлено - то изготовлено Эмилия Где будешь Ты жить сейчас, Фернандо?.. Фернандо Где! Ты мне напомнила ужасное!.. Для чего таковой вопрос?.. Крайний нищий Имеет то, чего же я не имею: Он флегмантично и тихо просит хлеба.

Вообрази: только ты одна на свете Произнесла мне: люблю - для тебя одной Я поверял все мысли, все желанья; Ты для меня: родня, друзья - ты все мне!.. Гордися этим!.. Эмилия Знаешь, молвят, не обязано С мужчиной девушке посиживать в полночь Фернандо Со мной посиживать не бойся никогда.

Эмилия кидается ему на шейку О! Как вспомню, что в крайний раз тебя Тут вижу - слезы остановятся, дыханье Редеет Ко мне ужасные теснятся мысли; Вчерась я лицезрела во сне, что ты Меня желал зарезать. Фернандо темно и быстро Перестань.

Посмотри на тихую луну! И облачка вокруг нее! И кто б поразмыслить мог, что та ж луна, Которая была немой очевидец Минутки первой Посмотри опять: схожая Армиде Под дымкою сребристой мглы ночной, Она идет в магический замок собственный. Вокруг нее и следом тучки Теснятся, как будто рыцари-вожди, Пылающие любовью; и когда Чело их обращается к прелестной, Оно поблескивает, когда же отвернут К конкурентам, то ревность и досада Его нахмурят тотчас - взгляни, Как шлемы их чернеются, как перья Колеблются на шлемах - помнишь, помнишь - В тот вечер все так было - не считая Судьбы Фернандо - небо и земля Все те же - лишь люди!

Эмилия Да разве ты не человек же? Эмилия За что это? Фернандо За то, что не могу Я созидать хладнокровно, как они Стараются друг другу делать зло, С притворной добротой, когда совершенно Не требуют их; за то, что не могу Я созидать общего стремленья к ничему, Либо для золота разбитые сердца!.. За то Но как взгляну на будущность Желаю, чтоб вечно час таковой Не приходил Ты видишь характер мой - позабудь меня Забудешь ли?

Эмилия Что, ежели б я сказала: да? Не говори в иной раз то, что не мыслишь Фернандо Мой ангел, ангел Фернандо обнимает ее и она его. О, ежели счастье неба будет Иметь так много горечи, как этот Единый поцелуй, то я бы отказался От рая добровольно. Ступай ты лучше в монастырь, Ступай в обитель - скрой себя от света, Умри!.. О, ежели б никогда ее не знал я! Мы пропали! Я позабыл калитку затворить Эмилия Спаси нас правитель небесный!

Уходит на балкон и прячется. Фернандо вынимает шпагу Кто там! Ударяет по кустику. Вскрикнув, выползает жид седоватый и кидается на колени. Моисей Помилуй Яви, что жалость у испанца есть. Фернандо Вздор, вздор Признайся, ты подослан. Шпагу подставляет к горлу. Моисей на коленях Нет. Фернандо Ты лжешь Моисей Страшись уничтожить зря старика; кидается в ноги, обнимает колени Спаси меня Меня преследуют Возьми именья половину Фернандо У тебя есть дочь!.. А я хотел?.. Иди за мной - ни слова Ни слова - я желаю тебя спасти!..

Моисей Как!.. Жид в изумлении. Испанец с презреньем глядит на него. Клянусь Иерусалимом, Что он не христианин Надевает плащ и шапку. Фернандо Собака! Не смей закон мой поносить при мне Являются издали факелы и люди с иной стороны. Моисей тихо про себя Но ежели он меня кинет, Но ежели он Фернандо Ты видишь факелы!

Действие 2-ое Сцена I В доме Соррини; комната, где он угощает бродяг, чтобы они ему служили. Несколько испанцев посиживают за 2-мя столами, кричат, смеются и пьют. Слуги разносят вины. Соррини, вообщем, чрезвычайно хороший малый, Хотя ханжит мало - по с летами, Когда придет пора рассудка, можно Надеяться на исправленье. Не телом, так душой. Как обожают дамы его поныне, И как он сам их любит, вопреки закону! Но, ergo 1 , эта теплая любовь Проходит с голодом и с жаждой!.. Уж эти угощенья не к добру.

Так, - помнишь ли: ему хотелось, Чтобы мы зарезали дон Педро И дом его сожгли?.. Уж то-то пиршество Он задал нам - либо в иной раз, Пред тем, чтобы нам велеть похитить для него Кросотку бургосскую, от тетки. Вот дьявольское было дело! Слуга На данный момент Будь проклят ты с своим Сорринием!..

Слуга подает стакан Вот для вас вино. Поди ты к черту с ним - ракалия!.. Кидает стакан на пол и обливает 2-го испанца. За это бьют у нас. Не то Я вырву твой язык Вынимает кинжал. Уж я тебя достану Кидается на него. Остальные удерживают их. Оставь кинжал, а ты собственный стул, и станьте, Как д лжно в поединке - шпаги выньте, А секундантов будет уж достаточно. Они вынимают шпаги и стают.

Вот так А ты уж очень близко наступаешь Для чего так горячишься ты?.. Заходит Соррини, они все низковато ему кланяются. Соррини Какой я слышал шум! К остальным. Соррини А я пришел для вас отдать препорученье: Настолько принципиального издавна не исполняли вы!.. Вопрос: вы понимаете ли Алвареца? Все Знаем! Соррини Есть у него супруга. Все Жену? Я к ней подделаться желаю, чтоб она Не помешала для вас похитить дочку, Она на это, правильно, согласится, Потом, что ежели дочери не будет, То ей именье все достанется По погибели супруга Но дело не о том сейчас.

У Алвареца есть премиленькая дочь, И я Она понравилася мне страшно И все, все тайно доведите До этого счастливого конца. Тогда - друзья мои Но слушайте! То всех под инквизицию отдам. Он молодец Его ты не подкупишь Да он же и влюблен в Эмилию Соррини памятуя Фернандо! Знакомо это имя что-то мне! Ну, ежели эта буйная душа Попортит дело все Как для вас тогда придет на мозг Позже Эмилию похитить можно Все кричат Пожалуй!..

Соррини Прощайте! Я надеюся на вашу скромность. Половина уходят. Про себя. Когда ты хочешь обязательно, Чтобы что-нибудь не сделали иль сделали, То говори, что ты уверен в людях; И самолюбие принудит их Исполнить тяжелое твое желанье.

Остальная половина уходит. Соррини садится в кресла. Что означает золото? И вот крайний год мой уж настал. Но ж не уйдет Эмилия Из рук моих. Я отомщу ей За хохот вчерашний - о, поверь мне, Надменная кросотка, ты будешь Стоять передо мною на коленях И рыдать и молить Не засмеешься ты, когда скажу, Что и старик обожать умеет сильно; И в том признаешься невольно ты Но я ей отомщу за гордый хохот.

Хотя б она была моей крайней жертвой - Последней?.. Как будто нету средств у меня, Чтоб приобрести еще на 10 лет И больше отпущение грехов! А я и без него умею обойтиться. Входят с радостью массой испанцы и ведут певца с гитарой. Испанцы Вот мы певца пымали на дороге, Не хочешь ли слушать, он споет Про старину, про гордых наших предков; Не хочешь ли, почетный патер? Соррини посматривая на певца Благодарю я вас, друзья мои.

Нейдет Мне быть очевидцем мирских веселий И молодости пиров гремящих. Сединам сиим преклоняться обязано в прахе Перед распятым, а не украшаться Венками радости. Не петь я должен, но Плакать, моляся за грехи свои И ваши - ибо стадо с пастырем: едино!.. Уходит, нагнувшись. Мы делаем злодейства, чтоб жить, А он живет - чтоб злодейства делать!.. Певец Что ж мне для вас спеть, ей-Богу, я не знаю!..

Садись и начинай играться, А песни выльются невольно. Люблю я песни, в их так живо Являются душе младенческие дни. О прошедшем молвят красноречиво И слезы на глаза манят они; Как как будто в их мы можем слезы возвратить, Которые должны мы были проглотить; Пусть слезы те в груди окаменели, Но их один разводит звук, Напомнив дни, когда мы пели Без горьковатой памяти, без ожиданья мук.

Снова понес ты вздор давнишний, Снова воспоминанья, черт бы с ними Баллада Гвадьяна бежит по расцветающим полям, В ней блещут вершины церквей; Но в прежние годы неправильные там Купали собственных лошадок. На том берегу, поклянусь, что не лгу, Хранимый рукою христиан, С чалмой и крестом, над металлическим столбом Стоит превысокий курган. Неподалеку отсюда обитель была. Монахи веселой массой, Когда наступила вечерняя мгла, За пир садились ночной. Вот чаши шумят, и поют, и кричат, И дверь отворяется вдруг: Взошел сарацин, безоружен, один - И смутился пирующий круг.

Неправильный, склоняся челом, говорит: "Я желаю попрощаться с чалмой, Крестите меня, как закон ваш велит! Клянуся восточной луной: Не ересь, не обман, из дальних государств Привели меня к вашим стенкам. Я вызнал ваш закон, мне приглянулся он: Я жизнь свою Богу отдам! И с золотом сняли алмаз дорогой, Который на шейке сиял. И ругались над ним, со хохотом пустым, Пока день не взошел юный.

И кровавый труп на прибрежный уступ Был брошен злодейской рукою. Не прошло 3-х ночей, как высочайший курган Воздвигся с крестом и чалмой, И под ним тот пришлец из восточных государств Зарыт - но не силой земной! И с тех пор, каждый год, лишь месяц взойдет, В обитель приходит мертвец И монахам орет так молва говорит , Чтобы крестили его, наконец!.. Почти все хлопают в ладоши.

Все испанцы Благодарим. Не хочешь ли вина, качественный трубадур? Ему подают, и он пьет. Певец За здравье папы!. Пойдемте, с помощью святого Доминика! Нам Бог простит!. Уходят все с громким смехом. Сцена II Комната у жида, богатые ковры везде и сундуки. Здесь стоит на столбике лампа пылающая. В глубине сцены две жидовки нижут жемчуг. Все богато. Ноэми заходит и садится у стола, облокотившись. Ноэми Нет! Шитво в очах соединяется, и пальцы Дрожат, как как будто бы иголка тяготит их!

Молиться я желала - то же все! Начну только И занимает все воображенье Красивый образ незнакомца, Который моего отца избавил От смерти вчера. Дай Бог ему все счастье, Отнятое у нас несправедливо. Как как будто бы евреи уж не люди! Наш род старой испанского - и их Пророк рожден в Ерусалиме! Чтобы в смерть повергать друг друга, как они?

Они так превозносят кротость, Любовь к для себя схожим, милость, - И молвят, что в этом их закон! Но этого пока мы не видали. Но ж есть и меж ними люди! Вот, к примеру, вчерашний незнакомец. Кто б ожидал? Высочайший стан, и благородный вид, И кудри темные как смоль, и стремительный взгляд, И глас Что пользы!.

Мне скучно! Для чего нейдет отец мой? Как скучновато быть одной весь день; Все песнь одна; Низать и распускать собственный жемчуг, Читать и перечитывать, одеться В парчу и вновь раздеться, есть, и пить, И спать Что пользы? Поди ко мне! Сара старуха идет Что, милая Ноэми, что тебе! Иль жемчуг распустила - но ведь я Стара - мои глаза всю бойкость потеряли; Для тебя вредит неосторожность, А мне так невозможность!

Ноэми Нет, Сара! Сара Что! А данной молодежи сегодняшней Все дурно! Ноэми Так! Мне скучно!.. Сара Больна! Так я пошлю быстрее за доктором Есть у меня знакомый, преискусный!.. Ноэми Не нужно Мне грустно! Сара Дай мне припомнить, милое дитя, Вот видишь!.. Ноэми Я лицезрела нынешнюю ночь Страшный сон! Я брат твой! Оставь меня, красивая еврейка: Я христианин - и не брат твой; Я над тобой желал только посмеяться! Сара Он братом называл себя твоим?

Ноэми Но это вздор! И никогда иметь не буду!.. Сара О! Не говори!.. Ноэми Как может!.. Сара Послушай - у тебя был брат. Он старше был тебя Быть может, задумывались они, что я Его держала на руках А может быть, он жив-как знать!

Ведь божья воля неисповедима! Ноэми Ах, Сара! Увял он как травка пустыни и как цвет Полей засохнул!.. Гонимый всеми, всеми презираем, Наш род скитается по свету: родина, Спокойствие, жилье наше - все не наше. Но час придет, когда и мы восстанем!.. Так говорит Писанье, так я верю - Для чего и нет? Сара Да, да, вот тот испанец юный, Который выручил намедни Моисея! Родитель твой желал наградить Его звенящим кошельком - но он Его ногами истоптал, сказав: "Собака!

Я не наемник твой". Прости ему всевышний Подобные хулы за то, Что выручил он 1-го из гибнущих сынов Израиля!.. Ноэми Прости ему всевышний!.. Сара подступает к окну Какая ночь! О, ежели б ты меня сейчас увидел, Ты ужаснулся бы; в то время я цвела, Мои глаза блистали, как алмазы, И щеки были нежны, точно пух!..

Ноэми, кто б тогда пошевелил мозгами, Что этот лоб морщины исчертят, Что эти косы поседеют! Ноэми Что мой отец нейдет!.. Сара Чу! Я не люблю его! Стучат в дверь. Голос: "Скорее отоприте! Моисей Ноэми! Измучен я вялостью Он истекает кровью Дают длинноватую подушечку и кладут на пол, его сажают и поддерживают голову ослабевшую.

Будь Авраам очевидец, эта ночь Ужасней той, когда я отпрыска потерял; Тому я отдал существованье, А этот возвратил мне жизнь!.. О Бог, Бог иудеев, сохрани Его, хоть он не из твоих сынов!.. Фернандо Кто тут моих убийц так проклинал? Они желали сделать мне добро, Высвободить от мук! О, перестаньте - как от сна где я? Поднимает голову. Благодарю того, кто выручил меня - но кто он?.. Моисей Ты выручил его не так давно сам: Он тут перед тобой, еврей, гонимый Твоим народом, - но ты выручил меня, И я для тебя должен заплатить, Хоть я в твоей отчизне презираем.

Так, дочь моя, вот мой спаситель!.. Ноэми становится на колени и целует руку Еврейка у тебя целует руку, Испанец!.. Она остается на коленях и держит руку. Фернандо Моисею Что произнес ты, иноверный! Ноэми Когда ты не отыскал для себя друзей Меж христиан, то меж нас найдешь; Ты добр, испанец, - небо справедливо!..

Фернандо Я был добр!.. Моисей стоя над ним Кровь течет из раны; Перевяжите - как он побледнел. Фернандо У волка есть берлога, и гнездо у птицы - Есть у жида пристанище; И я имел одно - могилу!.. Спасти от погибели человека для того, Чтобы сделать зло! Одни евреи бедные - что нужды?

Они все люди же - а кровь Мила людям! Срывает перевязи. Ноэми Отец мой! В отчаянье. Он сорвал перевязку! Все бросаются снова навязать. Какая бледнота покрывает щеки: Как жалко!.. Фернандо Дайте пить мне, я горю; Язык засох Сара уходит за питьем. Ноэми Испанец, успокойся! Ты был несчастлив, это видно, Хоть молод.

Я слыхала до этого, Что ежели мы страдальцу говорим, Что он несчастлив, то снимаем тягость С его души!.. Фернандо И весел!.. Ноэми Я прошу тебя: задумайся, Что я твоя сестра, что тот еврей - отец твой, И воображение тебя утешит: Оно дано нам, людям, для того, Испанец! Фернандо Девушка! Ноэми Ты отгадал, ты выручил отца мне! И он тебя выручит. Я заклинаю Тебя твоим законом, перестань Тревожиться печальной думой: Она вредит здоровью твоему, Разгорячает кровь.

Сара приносит стакан. На, выпей! Фернандо Благодарю! Когда о мне жалеет дама, Я чувствую двойное облегченье! Послушай: что я сделал сиим людям, Которые меня уничтожить хотели? Что не разбойники они, то это правильно. Они с меня не сняли ничего И бросили в крови поблизости дороги О, это все коварство!. Оставь меня покуда! Она встает и отходит; но издали все на него глядит. Сара подступает к Моисею Скажи, молю тебя, как ты его нашел?

Я это все за сон принять готова!.. Моисей Пошел к раввину я: он был мне должен; Он задержал меня часа с четыре, Хоть против воли: ночь уже была Темна, и я, в сапог засунув Собственный кошелек, опасаясь воров, пошел Домой. Луна вставала, над болотом И меж гор густой туман дымился; Иду я, неподалеку уж отсюда, Густым леском - и слышу звук шагов!.. Все жилки задрожали у меня, И я невольно бросился за куст: Сижу - дрожу - передо мной была поляна, И месяц ударял в нее лучами; 6 человек стояли на поляне, И слышу: "Этой самою дорогой Идти он должен сейчас Мне жаль бы его уничтожить до погибели, Он малый славный и к тому ж бедняк!

Да делать нечего, когда повелел нам патер Его выслать в далекую дорогу!.. Когда утихло все, я вышел поглядеть, Кто был несчастной жертвою злодейства, И что ж? Бог сделал это чудо!.. Сара И точно, это волшебство, Моисей!.. Ноэми которая в то время снова села у ног Фернандо Что? Фернандо Дай руку мне!

Моисей Саре Поди кровать ему ты приготовь, Я тотчас сам приду туда Сара Да как Его зовут, кто он таков, нельзя ль узнать? Моисей подступает Позволь, одно я у тебя спрошу: Кто ты и как тебя зовут? Фернандо Когда я жизнь свою подвергнул для твоей, То спрашивал ли: как тебя зовут?..

Меня зовут Фернандо! Вот все, что я могу огласить, другое Пусть спит в груди моей, как останки твоих отцов В земле сырой!.. Я ни отца, ни мамы не знаю!.. Но полно: я прошу, не спрашивай меня Вторично о таковых вещах!.. Ты сиим ни отца, ни мамы не дашь мне! Ноэми Я буду для тебя сестрой. Фернандо Ты для меня сестрой не будешь! Ноэми Для чего же отторгать так своенравно Того, кому ты можешь вверить горесть Души твоей - ужель различье веры?

Ужели хочешь ты, чтобы я Раскаялася в том, что иудейка!.. Фернандо Бог сохрани меня от данной для нас мысли: Ты цвет пустыни, ты дитя свободы: Без правил любишь ты, - испанцы лишь Без правил терпеть не могут ближних!..

У их и рай и ад, все на весах, И средства сей земли обладают счастьем неба, И люди принуждают бесов краснеть Коварством и любовью к злу!.. У их отец торгует дочерьми, Супруга торгует мужем и собою, Повелитель народом, а люд свободой; У их, чтобы угодить вельможе либо Монаху, можно человека Невинного предать кровавой пытке!..

И спалить за слово на костре, и под окном Бросить с голоду погибнуть, для того Что нет креста на шейке бедняка, Есть дело добродетели великой! О боже, сохрани меня от мысли, Что ты обязана принять их предрассудки; Но меж их одно есть существо, Но меж бесов один есть ангел Души моей Ноэми Ты горячишься, это прирастит Твое страданье с болью ран твоих; Не хочешь ли чего-нибудь?.. Вот мой отец придет: он приготовил Кровать твою; всю ночь я просижу Поблизости тебя Фернандо в сторону Эмилия далековато от меня; О, ежели б эта милая еврейка Была Эмилия!..

Моисей Усни! Две еврейки, слуга-еврей, Сара и Моисей подымают слабенького Фернандо и уводят. Ноэми одна остается. Ноэми Просочилось сожаленье в грудь мою; Так вот кого я так желала созидать, Не ведая желанию причины!.. Нет, нет, я не спасателя отца Желала созидать в нем; Испанец юный, с осанкой гордой, Как тополь стройный, с темными очами, С таковыми ж темными кудрями Являлся вображенью моему, И мною овладел непостижимой силой, И завладел моим девичьим сном; Отец мой так его тщательно обрисовал.

О, как судьба людьми играет!.. Кто б отгадал, что этот человек, Не так давно спасший моего отца, Сейчас будет тут, у нас, облитый Своею неповинной кровью, Измученный, чуть не мертвый? Мне кажется, я чувствую любовь К нему - не сожаленье, а любовь! Как это слово звучно в 1-ый раз!.. Когда он говорит, то сердечко у меня Трепещет; точно как опасается, Чтобы сердечко юноши не закончило биться; Когда ж произношу его названье, Хотя бы в мыслях лишь я сказала: Фернандо!..

Чего же стыдиться, я не понимаю, Любви! Но как же слушаться ее?.. Как не любить! Храни его! Она стоит в задумчивости. Действие третие Сцена I В доме Алвареца. Спальня донны Марии. Огромное зеркало, стол и стулья.

Алварец в креслах. Мария перед зеркалом надевает что-то на голову. Алварец Желал бы я выяснить, для чего сюда Эмилия здороваться нейдет; Уж правильно, рыдает о собственном любезном Иль с цитрою грезит на балконе. Вот дочери! Донна Мария оборачиваясь Как думаешь, любезный мой супруг, Идет ли мне вот это ожерелье; И можно ли так показаться в люди?

Оно не дурно!.. Алварец Все к для тебя идет. И ежели б ты явилась мне сейчас В измаранном и самом гадком платьице, То, я клянусь клинком отцовским, Обожал бы я тебя как до этого, И столько же великолепна ты б казалась Моим очам.

Донна Мария Неужли? Он задумывается, что лишь для него Я одеваюсь, как прилично мне. Может быть ль быть самолюбиву так, Может быть ль быть так глупу - как мужья?.. Да удивительно, что так много требуют от нас; Ужель мы сделаны блистать красотой своею Для 1-го только в свете?

Алварец Говорил я Для тебя уж о намеренье собственном Иль нет?.. Донна Мария А что такое? Алварец Слушай: Желаю я замуж выдать дочь свою; Боюсь, чтобы не ушла она с Фернандо; Жених готов: богат он и умен Донна Мария Ах, милый друг, не рано ли? Нет, погоди - она так молода. Алварец Да слушай: ведь жених-то редкий; Он храбр, в честях, любезен и богат Донна Мария Да желает ли он сам жениться? Алварец Я покажу для тебя письмо его, Оно вот в этом ящике лежало.

Желает отпереть ящик у стола. Мария смущенная подступает. Он дергает. Да что ж? Донна Мария Что хочешь ты? Алварец Дай ключ! Донна Мария Что? Алварец Ключ мне! Донна Мария Ключ? Ах боже мой, я, правильно, затеряла! Да опосля мы найдем Алварец Как после! Донна Мария в сторону Ежели он увидит, я пропала!

Да опосля я найду письмо твое!.. Для чего сердиться из пустого - как смешно!.. Алварец И ключ потерян? Слуга заходит Ожидает лошадка у крыльца. И все готово Алварец А я совершенно запамятовал, что нужно ехать; Прощай, моя Мария, - до свиданья. Целует ее и уходит. Донна Мария одна Ах! Переложу в другое место я Подарок патера Сорриния с письмом Его. Вынимает ключ из пазухи и отпирает, взяв коробку с жемчугом.

Красивый жемчуг, нечего сказать!.. Алмазы в кольцах точно звезды блещут! За это мне не обязано помешать Увесть Эмилию!.. Эмилия самой мне надоела. Но, вообщем, сиим ей не много зла Я сделаю Наскучила уж мне Эмилия издавна. Покуда тут она, боюсь Я пригласить к для себя кого-нибудь. И отлично, что патер захотел Избавить от нее; и жаль лишь, Что супруга моего увесть никто не хочет!.. Глядит на ящик Сорриния. Какое множество природных недочетов Покроют эти малые алмазы, Как много теней в блеске их потонет!..

И за схожее благодеянье, Мне не пожертвовать бессмысленной девчонкой, Которая ребяческой любовью Вскружила голову свою? Глядит письмо Сорриния, которое было в ящике. Мой супруг, я думаю, уехал н долго, И сегодня наш монах пришлет людей, Которым и вручу подарок свой! А для меня же лучше, чтобы Соррини Ее имел, чем супруг законный. Алмазы, жемчуг градом на меня Посыплются, и я поеду в город, И удивленье поразит моих соперниц, Когда явлюсь в арену; я 100 глаз У их украду силой красы Никто не отгадает, что сей жемчуг Ценою слез невинных куплен!..

В Мадрит отправлюсь, Там получу прощение грехов, И совесть успокоится моя Ставит ящик с жемчугом на кровать и оборачивается. Эмилия заходит бледноватая, в черном платьице, в черном покрывале и с крестиком на груди собственной. Не больна ли, моя Эмилия? Как ты спала?.. Эмилия Благодарю вас; Спросите лучше, как я не спала. Уж сон издавна бежит моих ресниц С тех пор Донна Мария О! Эмилия с ласковым упреком Итак, одно только слово Всего дороже было для вас. Донна Мария Ты мне простишь. Не знала я, что любишь ты так сильно, И лишь остеречь тебя желала.

Но сейчас я ошибку ту заглажу Эмилия Один спасатель мертвых воскрешал. Донна Мария Для чего ты так бледна и в черном платьице И в черном покрывале? Эмилия Я слыхала, Что темный цвет печали цвет. Донна Мария берет ее за руку О, не грусти, я все поправлю. Эмилия Что отнял Бог, того не отдадут Нам люди.

А что люди взяли, То может возвратить одна могила!.. Донна Мария Ты от Фернандо это слышала, наверно! О, памятлива ты! Эмилия отворачивается. Но успокойся! Тот, кто достоин был воспоминанья, Тот и тебя достоин. Испытанья Пройдут. И я для тебя клянуся, Что упрошу ожесточенного отца. Дозволит он соединиться вам; И счастие снова украсит Твои ланиты огненным румянцем; Не плачь, не плачь - не все гроза бушует, Проглянет солнце, и цветок, измятый Порывом ветра, встанет обогреться Эмилия Не смейтесь над несчастьем, чтоб для вас Не заплатило небо тем же Донна Мария Боже, Храни меня смеяться над тобой: Я говорю, что скоро твой любезный Фернандо будет супруг твой; Поверь: мои старанья совершат Блаженство то, к которому так сильно Стремишься ты ребяческою мыслью.

Эмилия с рыданьем кидается к ногам Марии и обнимает колени Я не ищу блаженства - нет его, Нет в свете ничего - Фернандо погиб - Он погиб - погиб - он умер навеки. Донна Мария О, поднимись! Эмилия все на коленях, но подняв голову Исполни просьбу сироты. Донна Мария Исполню, все исполню, лишь встань; И отдохни - встревожилась ты очень, Эмилия встает Так выслушай, о чем прошу тебя. Целует руку ей. Когда прощались мы в крайний раз, В ту ночь - он мне сказал: "Иди Быстрее в монастырь, иди в обитель, Сокрой от света добродетель сердца".

Молю тебя, молю тебя, как нищий, - Не помешай уйти мне в монастырь Сейчас Кинув умоляющий взор на донну Марию.

Коров накормят коноплей браузер тор оригинал попасть на гидру

Купили телёнка 🐮коровы, поросята🐖наши новости.

Следующая статья tor browser download install hyrda

Другие материалы по теме

  • The tor browser bundle should not be run as root exiting kali hidra
  • Скачать тор браузер на русском бесплатно с официального hyrda
  • Браузер тор нет видео hidra
  • Браузер тор на пк hyrda вход
  • Конопля травка купить
  • 3 комментариев к “Коров накормят коноплей”

    1. Иннокентий:

      букмекерская контора лига ставок линия

    2. Валентина:

      ф1 1 что означает

    3. Олимпий:

      как заработать в интернете без вложений в 2017г прямо сейчас


    Оставить отзыв